Иэлтея ди Ауте
"From hatred more hatred is born, and man fight and kill. Thus is history made. It always had been and always will be" (с) Янь Лан


***
Когда со стороны гор, скрывающих город, словно край чаши, прячущий ее содержимое, появилась фигура раннего путника, в пески уже пришло утро. Солнечный свет опередил светило, быстро завоевывая пространство, растекаясь медовым нектаром по золотистому песку.
Вместе со светом приближался и путник. Солнечный свет вперемешку с тенями расцвечивал коричневый плащ, в руках человек держал сумку, около которой, постоянно принюхиваясь, вертелась огромная хищная кошка с гладкой рыжеватой шерстью. Учуяв любопытный запах, она не отставала от самых гор, семеня следом, стараясь залезть в сумку мордой, не отставая ни на шаг. Если получалось, из сумки слышалось довольное фырканье, почти сражу сменявшееся недовольным ворчанием отпрыгнувшей кошки и мелодичным смехом человека.
Стража у городской стены не спала, украдкой зевая и с надеждой поглядывая на пустой в столь раннее время тракт. Подошедшие к воротам путники обменялись с вояками парой тихих реплик и громким взрыком и человек вошёл в город.
Кошки при нем уже не было.
***
Азрам с детства не верил в сказки. Рано потерявший родителей, убежавший от присмотра в лабиринты улиц, он быстро позабыл истории, которые ему рассказывали в ставшем таким далеким детстве. Греясь у костра, одинокие, как Азрам, малыши часто шепотом передавали услышанную или вспомнившуюся сказку, байку, а то и кусочек легенды. Кайла и Тим, например, знали много отрывков про богов: Ахурамазду и его злого брата, про ахур и дэвов, добрых правителей и воинственных героях, которые не боялись ни дождя, ни темноты и холода, ни старого хмурого безумца Ахмеда, грозы всех бродяжек. Азрам лишь тихо улыбался, видя, как собирается вокруг маленьких сказителей толпа таких же, как они, детей. Для них, отчаявшихся и брошенных, забывших о другой жизни, эти истории были отрадой и счастьем. И они продолжали верить сказкам. А Азрам не верил. Не мог верить.
Прошло два года с тех пор, когда убегающий от невнимательного торговца мальчик наткнулся на близнецов, спрятавшихся за мусорной кучей. Первым словом, услышанным от них, был вопрос, поразивший и ужаснувший мальчишку своей простотой, беззащитностью и искренностью.
- Это ты ахура?
Крики торговца приближались, он быстро юркнул в еле заметную щель в заборе, захватив и любопытных детей. После ребята, покормленные и согревшиеся под старым одеялом, рассказали ему свою историю. После всего произошедшего, лишившись своего последнего идеала, Азрам перестал верить в сказки.
Жизнь уличных бродяжек протекала, в сущности, так же, как и жизнь других людей. Рано утром, когда рынки только-только открывались, маленькие юркие фигурки вовсю сновали под прилавками, путались под ногами, стояли у домов. Для кого-то это была работа – повинность от более сильных и смелых, для кого-то просто способ набить вечно тощий и голодный живот. В этой части города почти не было драк, ребята старались не пересекаться, отбирая хлеб у товарищей по несчастью. А вечером, когда наступала темнота, гомон успокаивался, и улица становилась опасной для благородных вельмож, маленькие и не очень нищие собирались в разрушенном доме на окраине, и дети рассказывали сказки.
После той встречи Кайла и Тим стали помогать Азраму. Оказалось, что маленькие бродяжки успели немало узнать о законах уличной жизни. Но все-таки они были маленькими, и им требовался старший. Сам Азрам глушил свое одиночество как мог. Если хочешь жить, надо быть строгим, не подпускать никого близко. Предательство убивает. А на улице оно убивает чаще, чем голод. Но доброта не покидала его сердце, и маленькие близнецы, верящие в сказки, очень скоро стали для него новой семьей.
Этим утром семья решила разделиться. Азрам ждал детей в том самом тупичке, из которого можно было уйти в неприметную дырку. А Кайла с Тимом бродили по городу в поисках еды.
***
Восточный город встретил усталого путника гомоном людей и птиц, разнообразием запахов, причудливой смесью света и тени и суетой базара. С любопытством озираясь по сторонам, человек медленно шел вдоль прилавков, рассматривая товар. Чего здесь только не было! Не зря торговцы и путешественники по всему миру так хвалили восточные базары! Вот только нужного пока не находилось. И человек, на мгновение остановившись, вновь шел дальше. Капюшон все так же скрывал от посторонних взглядов его лицо, но людям вокруг это было все равно. Всем, кроме маленькой девочки, играющей в камешки около одного из домов. Очень часто на улицах появлялись люди, скрывавшие свое лицо, и опыт уличной жизни научил бродяжек разных мастей держаться от таких подальше. Но иногда самые смелые и безрассудные отваживались приоткрыть для себя тайну их капюшонов, и тогда…
А вот «тогда» бывало по-разному. Временами такая смелость окупалась полновесными золотыми монетами с крылатыми симургами, и «тогда» оборачивалось сытной едой и сказками у костра. Но случалось, что вместо мяса бродяжка жевал черствый хлеб, а вместо сказок приходилось думать о спасении собственной жизни.
Но недаром Тим и Кайла славились своим нюхом на людей и смелостью, иногда настолько наглой, что никто не отваживался повторять их подвиги. Вот и сейчас, глядя на немного растерявшегося в базарной суете путника, один из камешков случайно вырвался из руки девочки и полетел под ноги фигуры в плаще. Наступив на камень, человек пошатнулся, на миг потеряв равновесие, и в просвет распахнувшегося плаща стал виден привязанный к поясу кошель. Выругавшись на всякий мусор под ногами, человек пошел дальше, и через некоторое время Тим с Кайлой уже петляли в лабиринте домов, за спиной слышался привычный шум, а на шее у Тима, под одеждой, болтался вожделенный кошель. До спасительной дырки оставалось совсем немного, когда Кайла вдруг споткнулась и полетела носом в землю. Тим, услышав звук падения, припустил еще быстрее. В одиночку Кайла найдет выход; вдвоем, да еще с этим мешком золота, они точно попадутся, и даже Азрам не сможет его спасти.
Маневр Тима был успешным – маленький проныра спиной чувствовал, что погони нет. Правда, беспокойство за сестренку стало настолько сильным, что мальчишка, вопреки голосу разума, чуть не повернул назад. Но дырка и Азрам возле нее наконец вынырнули из-за обшарпанного угла, и, осмотревшись, Тим смог позволить себе остановиться. Счастливо вздохнув, прижав кошель покрепче к себе, он, кивнув брату и покровителю, быстро пошел ему навстречу.
И тут он услышал звук, испугавший больше, чем ругань стражников.
Сверху раздалось рычание.

***

Сегодня Азраму пришлось ждать долго, хорошо, что в выбранном им тупичке никогда не появлялись люди. Хорошо-то хорошо, но скоро от скуки Азрам не знал, куда себя деть. Вскоре, наверно от безделья, его стали одолевать тягостные раздумья.
За близнецов он не волновался, те славились своим умением выпутываться из различных ситуаций. А вот за сегодняшнюю еду поволноваться стоило. Запасов маленькое семейство обычно не делало – слишком ненадежными были их убежища, чтобы можно было что-то спрятать, – питались тем, что находили-добывали за день. Или делились с такой же маленькой бандой ребят из соседнего района. Те очень любили сказки Тима, и часто, сидя у костра, Азрам замечал, что его сказками заслушивались даже взрослые бродяги. Вот этого он не понимал. Они же взрослые, что им в сказках? Зачем слушать всякие небылицы? Небылицы не накормят, это только развлечение, и то для малышей. Но Тим с Кайлой сказки любили, с охотой рассказывали, что знали, и слушали новое. Однажды к их костру пришел старый бродяга. К маленьким он отнесся с лаской, остался у костра, помог с устройством ночлега. Еды у него, правда, не было, зато были идеи, как эту еду достать. И вскоре накормленная и довольная малышня сидела вокруг старика и слушала. А старик рассказывал, да так красиво, что даже Азрам не смог не заслушаться. А рассказывал он про дэвов. Про злого Аримана, про страшный Мазендеран – его страну, про злых духов в облике пустынных кошек.
Хищных кошек в городе боялись. А собак уважали, привечали и кормили, этих блохастых кусков меха было полно на каждом углу. Но ударить собаку… о таком даже страшно было подумать. За это наказывали так же сурово, как за воровство. Дань традициям.
Дети верили, что собаки защищают от злых духов. Собаки защищали, правда, не от духов, а от отбросов и мусора, но рушить веру Азрам не хотел. Вырастут – сами поймут, кого надо бояться, а кого нет.
А вот Ариман в той сказке почему-то был совсем не страшным. Даже наоборот. Долго еще Азрам вспоминал про бога в черно-белом плаще. Черная сторона означала злые помыслы, белая – добрые. И про лимонные деревья, которых, по рассказам старика, полно в Мазендеране, потому что злой бог очень любит лакомиться лимонами, и шкодливых, как кошки, дэвах, в которых кошачьего теперь даже больше, чем раньше. Когда это – раньше – никто не знал.
Наутро старик ушел, а маленьким пронырам целый день сопутствовала удача. А дольше удачи держались сказки про улыбку злого бога и дэвов на лимонных деревьях. У близнецов даже остались те самые лимоны, которые подарил старый бродяга.
За воспоминаниями время пролетело незаметно, и Азрам встрепенулся, только увидев Тима. Кайлы рядом не было, значит, что-то не удалось, но к груди Тим прижимал… увесистый кошель!
Конечно, там могло быть и не золото, но все же такой кошель сулил вкусную еду, и одежду, и, может, даже нормальный ночлег.
И тут раздался рык.
Азрам даже не сразу понял, что произошло. Просто Тим вдруг застыл, с ужасом глядя перед собой, а между ним и Азрамом, прямо из воздуха, появилась большая гладкая рыжая кошка. Ростом Азраму по грудь, с огромными желтыми злющими глазами, оскаленной пастью и странными круглыми ушами… Дэв!..
Ребята замерли от ужаса, а кошка стала медленно двигаться по кругу, будто не давая сбежать. Впрочем, ребята и не пытались. У Тима была только одна мысль: «Неужели мы ограбили Аримана?..», Азрам вообще не мог думать – настолько сильным был страх. Правда, боялся он не за себя, но боялся.
И тут кошка вдруг рыкнула и села, повернув голову в сторону единственного прохода в тупик, и испуганные и изумленные ребята увидели Кайлу. Девочка шла, немного понуро, но совершенно спокойно, а за ней двигался человек в плаще, у которого они срезали кошель. Тим грустно вздохнул. Ну вот, весь план пропал, плакал их ужин! А вот Азрам сразу все понял. Сейчас им будет плохо, и очень. Кошель нашелся, и странный человек со зверем не будет марать руки, сдавая их страже. Все завершится здесь и сейчас. Тем более вон как жадно кошка смотрит на Кайлу! Надо бежать, но как и куда?
От дырки в этот раз спасения ждать бесполезно – они не успеют вылезти, да и лезть-то некуда, в дырке как раз и есть их ночлег-убежище. Все, добегались…
Но Азрама ждало разочарование: в первый раз его чутье опасности подвело своего хозяина. Чужаки, конечно, были опасны, но не для этих детей. На секунду Кайла и чужак остановились, и человек скинул капюшон. От изумления и Азрам, и Тим застыли с раскрытыми ртами. Рядом с Кайлой стояла странная девушка. Плащ скрывал ее одежду, волосы были аккуратно собраны в хвост. А рядом, сунув морду в сумку на плече, чем-то вкусно чавкала кошка.
– Ну, что застыли, малышня? Илги испугались? Не бойтесь, она мирная, только колбасу и любит, – рука девушки звучно, но не больно хлопнула кошку по затылку. Кошка отозвалась довольно насмешливым ворчанием.
Хотя, стоп... Кошка же только что сидела рядом с ними, а теперь уже роется в сумке? Азрам похолодел. Неужели действительно дэвы? Бежать, срочно, пока неведомые доброхоты не очухались…
– Не надо, Азрам! Она сказала, что увезет нас в пустыню к кочевникам. Я знаю, у них лучше, чем здесь. Наши родители были кочевниками, помнишь? – Кайла смотрела под ноги и говорила тихо-тихо. Азрам остановился на полушаге и посмотрел на Тима. Тот ответил очень серьезным и взрослым взглядом. Азрам надеялся, что еще не скоро увидит у этих детей такой взгляд.
– Мы хотели вернуться к их народу, но одни мы бы не выжили в пустыне. Поэтому ждали, вдруг кто-то придет сюда.
Вот почему каждый вечер близнецы проводили у городских ворот, будто ожидая кого-то! Дети не хотели ничего говорить, и Азрам привык.
Девушка сидела на сложенных у стены мешках, с любопытством наблюдая за ними. Кошель она так и не взяла. Словно отвечая на эти мысли, она кивнула на Тима.
– Половину можете взять себе. Но если соберетесь со мной, деньги придется вернуть.
Тим тут же порывисто шагнул к незнакомке, но Азрам удержал его.
– Да что с вами случилось! Нельзя доверять первому встречному, иначе поплатишься жизнью. Вы что, забыли?
– Если думаешь, что я их околдовала, зря, заметила незнакомка.
– Не думает, он просто не верит в сказки, – сказала Кайла
– Да, он верит только монетам с симургами, – насупившись, добавил Тим.
Азрам онемел от такого, а девушка только рассмеялась.
– Так, понятно. Ладно, давайте быстренько знакомиться и уходить, скоро за вами прибегут стражники.
Все, как один, вжали головы в плечи.
– Вы что, наследили?
– Братик, не сердись, там было много людей, и…
– …И какой-то умник закричал «воры!». Ладно, меня зовут Ирана, я Странница.
Удивленный Азрам вдруг понял, что слово было сказано с другим смыслом.
– С большой буквы?
– Что? А-а-а! Ты умеешь читать? Здорово!
Пока Азрам изумлялся и разрывался между взращенной в себе с таким трудом подозрительностью и непонятно откуда взявшимся чувством доверия, близнецы уже усаживались на спину кошке. Илги спокойно ждала, пока дети усядутся, а потом, словно поняв, что означает «Держитесь!» припала к земле и вдруг резко прыгнула вверх, на стену.
– Ну что, ты идешь или остаешься?
– Куда они?!
– К воротам. Ночевать сегодня будем за стеной, так вернее.
– Почему?
Ирана замялась, встала с мешков и поманила паренька за собой. До ворот они шли долго, плутая по городу и разговаривая на ходу. Города Ирана не знала, здесь вел Азрам, а вот нюх на опасность у нее был потрясающий. По дороге они запаслись продуктами и одеждой, а еще одеялами для ребят.
– Почему ты решила нам помочь? Тебя Кайла попросила?
– Кайла? Ну, можно и так сказать. Я сначала и не поняла, что кошель исчез, потом услышала Илги и испугалась, что та вас задерет. А когда наткнулась на Кайлу… поняла, что воруете вы не по прихоти, а из-за нужды. В нужде я могу попробовать помочь.
– И куда ты нас отведешь?
– Посмотрим. Я сама иду через пустыню, вас, скорее всего, оставлю либо в ближайшем поселке, куда приезжают кочевники, либо, если мы найдем их стоянку…
– А ее разве можно найти? Мне казалось, они живут в городах, а потом… – Азрам махнул рукой, показывая, куда, по его мнению, потом уходят кочевники. Ирана засмеялась.
С ней вообще было как-то неожиданно просто общаться. Дед Али, лавочник, который частенько давал ребятам бросовую работу, сказал бы, что она должна была бы родиться мужчиной.
Родом Ирана была не отсюда. Откуда, она не стала рассказывать. Ирана путешествовала по различным странам и знала много-много интересных историй, и сказочных, и правдивых. Так, за историями и пролетело время. Недоверие и страх ушли, осталось только любопытство. Правда, ему было странно, как они смогут пересечь пустыню вчетвером. Пускай и с пищей и водой, но… Но.
Но они все-таки решили рискнуть идти с Ираной и Илги.

***

- И тогда принц увидел, что наступил вечер, а у ворот стоит незнакомец в черно-белом плаще. Черной стороной наружу. Он быстро побежал к отцу и все рассказал, что во сне привиделось. И когда путник вошел во дворец, у короля в руке уже был заколдованный меч. А путником был сам черный бог Ариман…
Тихий голосок Кайлы изредка заглушал треск от костра и звуки ночной пустыни. Ни Азрам, ни близнецы никогда в своей жизни не выходили за ворота, и ночная пустыня была им в новинку. Хотя близко к городу настоящей пустыни не было – так, песок с травой вперемежку со скалистыми костями земли. Это так Ирана сказала: «скалистые кости». У этих костей и надо было ночевать.
Третий день они шли от одной кости к другой, и мальчику все больше казалось, что Ирана его все-таки обманула. Она явно знала дорогу.
К концу первого дня они сошли с караванной дороги, и радостные близнецы долго носились за зелено-желтыми ящерицами по пескам. Азрам же шел понурый и расстроенный. Ему тоже хотелось поближе посмотреть на ящерку, но тогда кто будет тащить мешки с едой и вещами? Да и не дело это – бегать по пескам, он же взрослый все-таки, старший, и должен показывать пример. Правда, когда он это сказал Иране, та долго молчала, потом спросила, глядя на запорошенных песком счастливых Кайлу и Тима:
- И какой пример ты подашь им?
Вечером пойманную ящерицу торжественно зажарили на костре. Азрам веселился наравне с близнецами, свалив все заботы на девушку и кошку. Илги оказалась на удивление умной для дикого зверя.
…Когда они с Ираной вышли из города, ребята уже ждали их недалеко от второго выхода. Этой дорогой обычно ходили караваны. Илги перебралась через стену и высадила ребят за каменным выступом, чтобы их не увидели с дороги. Сама кошка догадалась, или Ирана каким-то образом подсказала, Азрам так и не решил. Близнецы сразу поверили, что Илги – добрый дэв из сказки старика, и доверяли ей во всем. То, что дэвы вообще-то обычно злые духи, брата с сестрой нисколько не волновало. Азрам же старался убедить себя, что дэвов не существует. Ирана только смеялась, а что думала сама кошка, было неизвестно. Пока они шли по пустыне, кошки рядом не было, она уходила утром и возвращалась перед ночным привалом, принося в зубах что-нибудь съедобное. А на привале зубастая Илги под радостный смех Кайлы, Тима и немного удивленного Азрама перетаскивала их вещи и охапки хвороста, пока девушка разжигала костер.
Потом начиналось время сказок. Рассказывали все, даже Азраму приходилось вспоминать истории, которые он слышал от взрослых и маленьких бродяжек. Правда, сказки он рассказывал «как голем», по мнению Кайлы, но это никого, кроме Азрама, не смущало.
Сейчас была очередь Кайлы, и под очередную трапезу у костра вспомнилась старая сказка про Аримана и принца Даххаку.
Считалось, что Даххака был злым, он предал своего отца, польстившись на лживые речи Аримана. Но в этой, как и в других, сказках старого бродяги все было наоборот. Не Ариман, а старый король, потеряв голову, чуть не убил злого бога, и Даххака, не выдержав несправедливости, помог богу уйти. А потом за отца вступился еще один злой бог, Хазура, сын Аримана.
Азрам не совсем понимал, зачем надо придумывать что-то отличное от того, во что верят все остальные. Но все-таки эти сказки выглядели правдоподобнее. Он на себе испытал, что такое бояться за других, за младших.
- И тогда Ариман отправился в город предотвратить судьбу, не сказавшись своему сыну. Вот так и случилось, что судьба была повержена и побеждена, но в будущем это сулило еще большие беды и людям, и богам… Вот!
- Здорово! Кайла, Тим, а откуда вы знаете эту историю?
- А ты ее уже знала? - голосок у Кайлы был немного разочарованный, она-то думала удивить Ирану.
Ответил девушке Азрам:
- Нам ее бродяга один рассказал. И не только ее, да, ребят?
Ответом был восторженный гомон близнецов с перечислением всех запомнившихся сказок.

***

Ночью Азраму не спалось. Почему-то вдруг вспоминались первый переход и фраза Ираны о примере; наставления старых бродяг о том, каким надо быть, чтоб выжить; жестокость взрослых и своих же товарищей – и беззащитные, сохранившие веру близнецы. Какими проворными и хитрыми они были на улице – и как радостно забыли все, чему научились, здесь, в этой пустыне, с этой девушкой. Они брали примеры со сказок, они верили в них. Верили, что Ирана – дух, посланный родителями для спасения; что Илги – дэв, помогающий девушке; что Ариман не злой, хотя все вокруг могли хоть сто раз говорить обратное. И почему-то они поверили не суровым урокам беспризорной жизни, не старым жрецам в храмах, а сказкам, простым выдумкам полубезумного старика и этой странной девушке со странной кошкой. Почему?
Он, Азрам, доверял только этим двоим, своей семье, таким же, как он. Близнецы стали для него самым дорогим на свете, он искренне старался стать взрослым, сильным, умным, чтобы защитить их. Но сейчас…
Сейчас стало казаться, что им нужно что-то другое. Вроде Ираны. И нужно это от него. Но для этого надо было довериться и перестать ждать предательства.
Надо было поверить в сказку.
Но как, если сказок не существует?
Придавленный тяжелыми мыслями, Азрам стоял неподалеку от костра, подрагивая от ночной прохлады, и смотрел на силуэты гор, проступившие в лунном свете у горизонта. Горы. Где-то за ними лежит город. Они так и не нашли кочевников. Не исполнили желания близнецов.
Скоро они вновь придут в город, снова улицы и бродячая жизнь, такая же, как и прежде. И во что тут верить?!

– Ну вот, а я надеялась, что кислой мины не будет до самого города! – раздалось над самым ухом. Азрам аж подскочил от неожиданности.
– Ирана?!..
Девушка захихикала.
– Я, я. Не ори, детей разбудишь. Так в честь чего такой кислый вид, будто лимон стащил?
Против желания Азрам не смог не улыбнуться.
– Ты про сказку о маленьком симурге, гуляющем по городу? Там он увидел сад с лимонными деревьями. Плоды на деревьях были настолько красивыми, что симург решил, будто это маленькие солнца и решил их съесть. Он не знал, что это лимоны, и какие они на вкус, – рассказывая, Азрам увлекся, и на его лице стала появляться улыбка. Ирана тихо слушала, с такой же улыбкой глядя вдаль. – Симург тихонечко проник в сад и сорвал несколько лимонов. Но хозяином сада был ахура. Он увидел вороватого симурга, и, чтобы проучить, наколдовал иллюзию огромного дэва. Испугавшись, симург схватил один лимон зубами и во всю прыть припустил прочь из сада. Лимон оказался настолько кислым и невкусным, что у маленького симурга потекли слезы. Но выпустить лимон так и не смог. После этого и стали говорить: «кислый, будто лимон стащил!». Так?
– Так. А говорил, будто не любишь сказок.
– Только вот дэвов и ахур не существует, лимоны не похожи на солнце, а за воровство могут сделать калекой.
Ирана удивленно и с беспокойством посмотрела на паренька.
– С чего такие мысли? – девушка подошла ближе и положила руку ему на плечо. Азрам почему-то не удивился. После сказки, которой веселились дети даже в самые безнадежные и грустные дни, отчего-то стало еще горше на душе. Будто он что-то потерял, упустил и уже не сможет вернуть. Отвечать не хотелось. Он и не стал.
Но девушка и не ждала ответа. Она просто взяла Азрама за плечи и повела на ту самую «кость земли», за которой спали ребята, уткнувшись носами в рыжую шерсть Илги.
Над пустыней всходила полная луна. Большая желтая копия солнца, напоминавшая тот лимон. На луне были пятна в виде воющего волка.
– Однажды в одну семью пришел человек…
Азрам резко повернулся. «Что, опять сказки?!». Он уже хотел уйти, но Ирана не обращала на него внимания, не пыталась удержать, она просто рассказывала тихим ровным голосом. Смотрела на луну и говорила, а в глазах была непонятная грусть, так хорошо знакомая Азраму по последним своим мыслям. И он не смог не остаться. Когда тебя окружают сомнения, кажется, что ты один во всем мире, несчастный и запутавшийся. Но здесь он был не один. Ирана тоже грустила, тоже потеряла и тоже искала какой-то ответ.
– Он заблудился и попросился на ночлег. Семья была добрая, только очень бедная. Но путника впустили. И так он понравился хозяевам, что задержался у них на несколько дней. Он помогал по хозяйству, ездил в город продавать товар, чинил домашнюю утварь, заботился о детях. И постепенно семья стала жить лучше. Хозяин добывал глину и делал горшки. Но товар плохо шел, и семья еле-еле выживала. Теперь глина стала попадаться лучше, горшки расходились быстрее, и семья смогла даже построить новый дом на лучшем месте. Правда, того человека с ними уже не было. Он ушел, и его исчезновения никто не заметил, будто его и не было вовсе.
Через некоторое время в другом городе у одного богатого человека заболела дочь. Ни один лекарь не мог ее вылечить, и родители уже опустили руки. Но тут в городе появился странный бродяга. Он пришел в дом того человека, попросился на ночлег. Его впустили, он даже пожил там некоторое время. Дочка вскоре пошла на поправку, родители безмерно радовались. О человеке, помогавшем лекарю, нашедшем в саду богача лекарство и выходившем девочку никто не помнил.
Так он и ходил по свету, останавливаясь и помогая, приходя и уходя вновь. Он вдохновлял и приносил пользу, и всегда после его ухода людям сопутствовала удача. Больные выздоравливали, бедные богатели, одинокие заводили семью…
«Вот бы к нам пришел такой путник», – подумал Азрам, и вдруг вспомнил про старого бродягу и его удачу.
– Только у него самого никого не было, – продолжала Ирана. – Он шел по миру и дарил тепло своего сердца. И не думал о том, что сам одинок. Ни разу его не посещала мысль, что можно остановиться и попробовать самому создать свое и только свое счастье. Он знал, чувствовал, что это его долг. Он любил приносить счастье. И только иногда, в одинокие звездные ночи, самое любимое свое время, он вспоминал всех тех, кому помог. И радовался. Странник ничего не боялся, он знал, что те, с кем он себя связал узами любви и доброты, помогут ему. Но никто из них его даже не помнил. Он появлялся и исчезал из их жизней. И никто из них не откликнулся бы на его зов. А Странник шел вперед, делал добро, делился теплом и, несмотря ни на что, верил. И мир за его спиной становился лучше. А он шел дальше, помня и продолжая день за днем творить добро. Есть такая история.
Ирана давно уже сидела внизу с детьми и тихо переговаривалась по-кошачьи с Илги, а Азрам все еще стоял на холме – нет, на «каменных костях земли»! – и думал о Страннике.
Человек, который верил, вопреки всему. Почему-то казалось, что с ним случилось что-то нехорошее, а люди не помогли. Почему-то казалось, что история очень печальная; почему-то казалось, что Ирана говорила о себе. И почему-то опять не шел из головы тот старик и удача, прямо прилипшая к ним в этот день.
Странник, любящий звезды и полную луну, так похожую на лимон, украденный симургом. Ожившая сказка, пришедшая к верящим в нее ребятам и одному глупому маленькому пареньку, который очень хотел вырасти и защищать, не зная, чему именно следует быть защитником.

***

Утром следующего дня они с Ираной вошли в маленький городок, примостившийся на караванном пути. За городком начиналась уже настоящая пустыня, куда без боязни уходили лишь кочевники. Илги осталась с близнецами.
Когда на подходах к городу их настиг конский топот, Азрам не поверил своим ушам. Кони, здесь, не на дороге?! В пустыне, или как она там называется?! Неужели…
И в этот раз Азрам не ошибся. Из-за холма выскочили подгоняемые веселыми выкриками несколько лошадей, а на них восседали веселые смуглые люди в тюрбанах и накидках. Что удивило Азрама, большинство из них были женщинами. После недолгого привала – в город следовало попасть до ночи – Азрам и довольная Ирана отправились в город. Близнецы унеслись на лошадях вместе с кочевым народом, забрав с собой не захотевшую расставаться Илги. Азраму было грустно. Но близнецы заслужили счастье и семью. Он тоже постарается найти в этом городе счастье, ведь он обещал ждать малышей здесь.
На ночлег они остановились в доме ремесленника. Дом поразил Азрама не только богатством, но и добротой его жителей. Двух в общем-то подозрительных людей спокойно пустили на ночлег, поселили в комнатах для гостей. Ужинали они вместе с хозяевами, и Азрам весь вечер не мог отвести взгляда от Фатами, дочки ремесленника. Впрочем, ни отец, не дочь не возражали против пылких взглядов молодого парня, тем более что через день Азрам, к своему удивлению, поменял статус с бродяги на подмастерье весьма уважаемого и известного мастера-горшечника. Так он и задержался в городке.
После первого, сложного и тяжелого, но радостного дня, Азрам вдруг вспомнил об Иране. Полный тревожных предчувствий, он выбежал из комнаты и помчался во двор. Все это время Ирана жила с ними, помогая хозяйке, и не собиралась уезжать, но…
Предчувствия не обманули: во дворе Ирана седлала подаренного кочевниками коня. Азрам успел в самый последний момент, когда девушка уже выезжала за ворота.
– Ирана!
Поводья натянулись, девушка обернулась и с удивлением посмотрела на Азрама.
– Ты куда в такую рань? Тебе спать еще и спать!
– А как же попрощаться?
– Я уже попрощалась с хозяевами.
– А со мной?
В глазах девушки промелькнуло сожаление и капелька стыда. Лошадь повернулась, и Ирана спешилась.
-Извини. Я… должна уехать. Хотя не хочется. Ты не обидишься на меня?
Девушка подошла ближе, и обняла Азрама.
– Удачи вам.
– Тебе удачи. Спасибо за нас троих.
Он легонько сжал спину девушки и, смутившись, быстро отпустил. Ирана легко и весело взлетела в седло, и, помахав рукой, тронула поводья. Азрам смотрел ей вслед, будто какая-то мысль вдруг захватила его.
Конь успел недалеко отбежать от ограды дома, когда Ирана вдруг услышала голос Азрама, кричавшего вслед:
– Я сочиню о тебе сказку-у-у! Мо-о-ожно?!..
…Когда утро в виде веселого и вдохновленного хозяина застало паренька в мастерской, ему все еще виделись глаза с искорками смеха и светом лимонного солнца надежды на дне.

@темы: Иэлтея ди Ауте, Рукописный мир