Иэлтея ди Ауте
"From hatred more hatred is born, and man fight and kill. Thus is history made. It always had been and always will be" (с) Янь Лан
Ну вот, мы наконец-то решили своих проблемы с компами, и я могу вывесить первые записи в рубрику "рукописный мир":



Первое, что я увидел в своей жизни-девочку. Маленькую девочку, ребенка мастера, создавшего меня. До этого я наблюдал лишь самого мастера, немолодого уже человека, пропадающего в мастерской даже ночами. Он постоянно что-то творил, и для себя и для дочери. Как и другие его творения, я стоял здесь же, у входа в мастерскую. С моего места мне было удобно наблюдать за его работой. Это завораживало. Я очень любил смотреть, как рождалась из камня, стекла или дерева очередная задумка. Сначала он долго сидел здесь же, передо мной, в глубоком кресле за столом. В эти моменты он всегда старался остаться один. Он думал. Думал, размышлял, рука что-то рисовала на бумаге, глаза смотрели то на нарисованное, то куда-то вдаль.
Он творил, а мы смотрели. Он думал, что один, а мы наблюдали и переживали. И нож на поясе, и каменная горгулья около входа, и деревянная лошадь-подарок для его дочери, и многие другие его творения, мы смотрели и ждали.
Первое, что я услышал в своей жизни, были слова приветствия. «Ну, здраствуй!»-сказал мастер, с довольной улыбкой всматриваясь в чистую, прозрачную глубину зеркала. Впервые услышал я голос человека, и он мне понравился. Глубокий, низкий, со множеством оттенков-бликов. Потом я узнал, что этот голос может быть и ласковым, как первый дождик и грубым, как кожа. Порой он гремел раскатами грома, проносился ураганом вслед за хозяином по мастерской, а потом затихал, до еле слышного шелеста, успокаивая и ободряя. Все эти слова, «сравнения», я узнал от дочери нашего мастера. Эту бойкую, подвижную, как ртуть, девочку любили все обитатели мастерской. Она говорила, мы хорошие, добрые, рассказывала нам о мире за стенами мастерской, о людях, что живут в этом мире. Не все слушали ее одинаково, но все помнили ее рассказы.
Мы, «предметы», как называли нас люди, очень любили слушать. Правда, не все из нас рождались живыми, многие не знали, что это такое. Ножу это не казалось странным, он повидал больше меня, или, скажем, горгульи. Нож рассказывал, в мире людей все по- другому. Там творения не всегда живут , они бездумны и не умеют чувствовать. Я тоже не умел так, как люди. Но мне были знакомы любовь, привязанность, благодарность и даже обида.
Девочка очень любила бывать в мастерской. Она часто прибегала, раскрывала окна, и в свете закатного солнца или золотистой луны мы беседовали. Точнее, не так. Она рассказывала, а я слушал и отвечал отраженным светом. Радость-сноп света в волосах, удовольствие-лучики на щеках и одежде, грусть-бархатная тень, и свет тонул во мне, что бы чуть позже вернуться. Не умею говорить звуками, но умею чувствовать то, что чувствует смотрящий в меня человек и отразить это. Улыбку –еще радостней, смех-еще чище, слезы-более прозрачными. Так мы и проводили дни.
Я уже знал, что люди живут быстрее нас, вещей. Наш мастер никогда не спешил, как другие, приходившие к нему за заказом, он жил живой нитью, никуда не торопясь и никуда не опаздывая, и так же перестал быть.
Слово «умер» я впервые услышал от его дочери, уже не девочки, замужней девы. Она прибежала к нам, и долго молчала, глядя в отражение, а я впервые смутился. Я не мог ее успокоить, ничего не мог сделать для нее. И тогда я забрал ее печаль. Она ушла светом, затерялась где-то в глубинах стекла, оставив грусть от ухода и память. Мы знали, что такое смерть, мы тоже умирали. Когда ни один мастер не может починить, все. Значит эта вещь больше не хочет жить. Или не может. Слово «сломленный» ведь произошло от нас. Когда нет прочности, ты не можешь больше восстановиться, ты сломан. Сломанный для нас значит мертвый.
Первый раз я испугался, когда они ушли. Я и раньше слышал это слово, «война», но не представлял, что это. Для меня война была испуганными нотками в голосе дочери, грустью и тревогой в глазах ее отца. Но я не знал, что война-это еще и огонь, грубые голоса, насилие и жестокость.
Тогда я впервые увидел грязь.
Мастерская долго стояла пустой, люди бежали, окна, братья зеркал, погибли в самом начале войны. Их выбило взрывом. Я чудом уцелел. Девочка говорила: «Вещи, рожденные с любовью, обретают душу». А мастер любил повторять, что они более удачливые, чем остальные. Вот и моя удача защитила меня, когда десяток грязных солдатских сапог прогремело по лестнице.
Мастерская была разрушена, а я уцелел. Должно быть из-за рамы, которая приводила в восторг многих владельцев коллекций и необычного стекла.
Так я узнал жизнь. Она была разная, эта жизнь. Красивые дома и люди, говорящие на разных языках. Торговые дома и аукционы. Комфортные поезда и грязные грузовики. Удача хранила меня, я не разу не был разбит.
И ни разу не видел дома. Зато узнал много нового, запомнились реки и горы, времена года, блеклые из окна, и такие яркие на воздухе, все они были для меня бесценны. Прошлые-присутствием мастера и его семьи, Ножа и Каменной Горгульи, ощущением дома. Нынешние-яркостью красок, красотой новых земель, разнообразием мира.
Я был поражен красотой Земли, от восторга я даже мыслить не мог, лишь запоминал, запоминал,запоминал и отражал веселым, золотистым светом. Но иногда свет мерк, в стекле появлялись тени. Я вспоминал. Смотрел на людей, на тех, с кем долго и безуспешно пытался говорить, и вспоминал. «Мы с вами родились не в то время, ребята. Сейчас уже мало кто умеет разговаривать». И словно в подтверждение словам мастера, мне вспоминалась его дочь, маленькая девочка, взрослая женщина, до самого конца не потерявшая способность говорить, чувствовать и понимать. Она не видела нас инструментами, она не пыталась выдумать нам имена, она просто видела нас…и не удивлялась.
Так я узнал одиночество.
Так я впервые понял, что такое печаль.

***
В этот день, первый раз за всю дождливую неделю, выглянуло солнце. Оно радостно пригрело загрустившие без тепла деревья, котов, недовольно фыркавших на долгое отсутствие светила и людей, успевших немного соскучиться по его лучам. Часто принимая погоду ,и природу вообще как данное, люди с удовольствием скинули уже приготовленную осеннюю одежку и наслаждались почти летним теплом.
Мимо старой библиотеки, в одном из районов, которые очень любят ласково и не очень называть «спальными» шла девочка. С виду совершенно обычная, ничем не отличающаяся от своих сверстников, она оставляла странное впечатление. Средний рост, темные волосы и глаза, обычная подростковая фигурка, не толстая и не худая, начавшая просыпаться грациозность, присущая кошкам. И внимательный взгляд. Будто ее глаза видели не внешнюю сторону, а суть, что за ней стоит. Эти глаза с улыбкой ловили солнечных зайчиков, со смехом пробегались по высыхающим лужам, с легкой грустью останавливались на сохранившихся зеленых листах, словно жалея и желая скорейшего возвращения. И вот они остановились на зеркале. Зеркало очень походило на девочку. Такое же обычное, ничем вроде бы не отличающиеся от себе подобных оно сиротливо стояло возле стены. Туда обычно складывали ненужные вещи «на выброс». Девочка приблизилась. Да, действительно, они с зеркалом были очень похожи. Доставшееся в наследство великолепие и гордость рамы, оставленные опытом и жизнью незаметные, но глубокие отметины, в которых завязал и плескался лужами свет. И отражение.
Из зеркала на девочку смотрела печальная, погрустневшая память. В ее лице все еще угадывалась улыбка и нежность, но в губы уже тронул призрак ушедшей надежды, а душа устала ждать.
В окно плеснул свет, это луч закатного солнца желал спокойной ночи жившим в городах людям. В комнате напротив зеркала, протянув к нему руку, стояла девочка, девушка и из глубокого, чистого стекла на нее глазами, полными надежды и узнавания смотрела душа.
Переплелись пальцы.
Так я впервые встретился с судьбой.



Далеко-далеко от города, который люди назвали Москвой, однажды зимой произошла эта история. Началась она давно, когда в деревянный домик со смолистыми стенами принесли на воспитание маленького мальчика. Приняла мальчика улыбчивая старушка неопределенного возраста, и с тех пор ребенок жил и рос в домике на окраине одного из немногих нетронутых руками людей лесов. С раннего детства он научился тому, что не умели другие дети: находить общий язык с разным зверьем, охотиться, собирать травы, лечебные и съедобные, и многие другие вещи, необходимые человеку в лесу. Так прошло время, мальчик вырос в статного юношу, и взамен интереса к цветам, камням и травам в нем проснулся интерес к окружающему миру, миру людей.
Наша история началась с хлопнувшей двери. Как нетрудно догадаться, дверь хлопнула за красивым юношей со светло-русой шевелюрой в мелкий бес. Коса, стоявшая недалеко от порога, тоже это поняла и звякнула с недоумением. Коса помнила этого задумчивого не по годам мальчика совсем еще крохой. Тогда кроха, зная, что косу нельзя брать руками, приполз и долго сидел напротив. Разговаривал. Коса могла много чего рассказать: и про мир вокруг, и про травки-цветочки, и про людей с их городами да селами. Вот и рассказывала. Сначала маленькому несмышленышу, малышу с оборванными на коленках штанами, потом угловатому подростку с пушистыми волосами. Бабушка, хозяйка косы, называла такие шевелюры «бесы голову завили».
А вот взрослый парень с косой уже не разговаривал. Он занимался своими делами, то и дело бомбя бабушку различными «современными» идеями. Купить машину, провести водопровод, купить Интернет (хотя какой Интернет в нашей глуши!)
- И вообще, баб, я все понимаю, но давай переедем в город, хватит в лесу жить, здесь же ничего нет!..
- Травы есть, звери есть, их сейчас в городах и около нет совсем, души есть – вон, призраки твои знакомые в гости каждый рассвет ходят; оборотней полно, им сейчас только в наших лесах и жить, в городах тесно слишком. Познакомился бы!
- Баб, ты пойми: оборотни – это прошлое, они сейчас никого не интересуют, вот и бегут сюда!.. А я в город хочу! Хочу быть образованным, как все ребята! Ходить на лекции, изучать какую-нибудь науку, людям помогать… Ты ж меня до дела не пускаешь! Что ж мне еще делать?
- Рано тебе еще до дела! Жизни не знаешь… вот когда полюбишь да потеряешь, да своими руками вернешь, тогда и посмотрим, хватит ли у тебя сноровки дела творить. Хотя… это дело-то испокон веку женское, не получается у мужей нашей-то косой махать, им свои подавай…
- Так и не узнаю никогда, здесь сидючи! Я в городе раз только в месяц бываю! А в нашей деревне и не пообщаться ни с кем. Все знают, кто в избушке живет! И боятся тебя, бабушка, а через тебя и меня: а вдруг не в гости я, а по делу. Давно меня твоим преемником сделали!
- Экий ты… страх чужой и слава своя голову кружат… говорю же, рано еще.
- Да не надо мне это все! Ты только о себе думаешь! А обо мне подумала? Не хочу я в твои дела лезть, к людям хочу! Учиться нормально, жить нормально!
…Крики, ссоры. Никогда еще коса такого не слышала, чтоб в этом доме друг на друга кричали. Хозяйка-то, известно, городов не любит, да и куда им, со смертями и жизнями навек повязанным, в городах жить? Не скроешь ведь шило в мешке. Узнают, бояться будут, а то и вообще убить попытаются. Было уже такое.
Но то они, старуха да коса. Битые-перебитые годами да путешествиями.
А мальчик вырос, ему к людям хочется, таким же, как он.
Коса долго еще размышляла, не заметив, что предмет размышлений уже хлопнул дверью и ушел в снегопад, пытать свое счастье.
А старушка повздыхала, погрозила болтливой косе, рассказами своими мальчика с толку сбившей, и, покачав головой, стала собирать раскиданное и разбросанное. Когда ужин был убран, кот и пес накормлены, а в душе стало чуток пояснее, бабушка немного взгрустнула..
- Эх ты, кучерявый мой! Хотела, чтоб дорогу сам выбирал, ан нет, по нашей дорожке идешь, испытания себе ищешь. Ну, силы земные и небесные с тобой. Видать, и счастью твоему дорогу протопчут.

***

Эта зима у Киры началась так же, как и предыдущая: с компании незнакомых друзей и банки пива. Правда, пиво в этот раз было хорошее, темное, дорогое. Друзья «проспонсировали». Но от такого «спонсорства» хотелось скривиться, как от кислого. Но что поделаешь, раз ребята попросили помочь.
Со стороны это выглядело очень мило. Полутемное, со вкусом отделанное кафе, приличная компания, трое ребят и две девушки. Сидят себе тихонько, общаются. Двое, знакомые Киры, студенты-практиканты. Студенты химического факультета, а практику устроили себе сами. По меткому выражению Киры, потому что шило в заднице жить мешает. Практика у ребят была, мягко говоря, необычная.
Ребята занимались магией.
Нет, не экстрасенсорикой и гаданием, с чем обычно связывают магию обыватели. Настоящей, если так можно выразиться, магией. У ребят даже была работа – следить за всякими существами и давать этим существам по ушам, если те слишком мешали людям. Девушка им тоже помогала, в меру своих сил и возможностей. Хотя привыкла никакими долгами себя не связывать.
У Киры была другая забота. Рыжеволосую зеленоглазую язву друзья и приятели не зря за глаза называли ведьмой. Это был как раз тот случай, когда внешность полностью соответствовала содержанию. Кира Рыжева, студентка психфака, и была ведьмой, потомственной, в незнамо каком поколении. Хотя при чем здесь поколения? Дело за тебя не поколения делают, а собственные силы. «Если плохо собой владеешь и сил мало, только на картах и мошенничать, людей дурачить. А вот если с силами повезло, тогда уже знай, вокруг смотри да совершенствуйся, а дела всегда найдутся». Ведьма, конечно, не маг. Молниями кидаться и кулаками со всякими сущностями мерится не сможет. Зато людям помочь, проблемы решить, защитить – оградить, это запросто. Вон, ребята, Кирюша и Славик, в любую переделку лезут, почти ничего уже не боятся. И кольца наговоренные по материному рецепту носят, не снимая. А у колец хитрость - чем сильнее атака, тем изощреннее защита. По принципу – кто к нам с молнией придет, ею же и получит.
Эти кольца были Кириным экзаменом.
Обучала маленькую ведьмочку мать. От Киры не скрывали, чем на досуге занимаются мама с бабушкой. Так еще смотря что считать досугом. Иногда получалось, что волшбе уделялось сил и внимания даже больше, чем обычной жизни. Вот Кира и привыкла, что жизнь обычная, не магическая, и магия не так уж и разнятся. Даже хорошо, что пущенная магом молния не видна остальным людям. А зачем им это видеть? Ну, живут своей жизнью, спокойно и счастливо, не утруждая себя пониманием невидимого и неощутимого. Зато это самое невидимое и неощутимое очень часто влияет на людей. И не потому, что хочет. Просто это самое неощутимое сильнее, чем то, к чему мы привыкли. Вот и затрагивает все, что ни попадется. А люди потом думают: что же им так мешает? Вот, например, позавидовал кто-то удачливому человеку. Один раз позавидовал – человек своей удачей и легким нравом это нейтрализовал. Второй раз позавидовал, третий, четвертый, пятый… человек с хорошей защитой это скинет, а скинет-то куда? Правильно - на тех, кто рядом. Вот и не повезет кому-то слабому, будет человек до конца либо проклятия, либо собственной жизни маяться. Для таких случаев и существую ведьмы.
Ведьмы от слова ведать. Это сейчас почти каждый знает. А что они ведают? Нет, не только силы природы. То, что ведьма с травками да амулетами возится, это ерунда. Ведьмы знают главное – как устроен мир. Не только по-научному, но и по-духовному. Почему одни прогнозы срабатывают, а другие нет? Что такое геомагнитная зона и почему она опасна? Как влияют фазы луны? Какую силу дают огонь и вода?
И, зная мир, ведьма знает и человека. Почему одному человеку от плохих мыслей хорошо, а другому плохо? Почему один чувствует скрытое, а другой нет? Почему за одним удача бегает, как собачка на поводке, а от другого, как черт от ладана, шарахается?
Вот ведьмы и учатся предсказывать течение сил природы, подсказывать, где, что и как можно устроить, чувствовать, какие изменения происходят в обоих частях мира, людском и природном. Ведьма помогает не только людям, она просто живет и действует, помогая и людям, и природе.
Так учила Киру мама. А бабушка следила, как растет внучка, какие ухватки берет-перенимает, как к делу подходит, с душой или наживой, как к части себя или ремеслу привычному. А как Кирочка подросла, задания стала давать – одно труднее другого.
Кольцо заговоренное было экзаменом во взрослую жизнь. Делалось оно долго, в соответствие со всеми известными ведьмам правилами и циклами, собрало в себя благодарность и покровительство всех стихий. И даже ребят пришлось немного посвятить в эти дела, представить духам стихий, чтобы те знали, кому свою защиту даруют.
Зато теперь ребята защищены от всяких пакостей, а Кира получила статус взрослой обученной ведьмы и может начинать свою практику.
Она и начала в прошлом году, во дворе дома этих двоих, с банкой наскоро купленного на лотке пива и двумя, как она их тогда обзывала, «алкоолухами». Тогда Кирюша обнаружил пробитую каким-то недоучкой «дырку», которая притягивала к себе негатив. Вот в доме и начались неприятности: то трубу прорвет, то бомжа убьют, то соседи начнут ругаться, то еще чего-нибудь. В общем, неприятность за неприятностью. И самое интересное, что наличие «дырки» не мог никто обнаружить. Ну, неприятности, странные, дело явно нечисто. Но что случилось, так никто и не понял.
Пока не забили тревогу домовые.
Кирюшиному дому вообще повезло. Домовые в век многоэтажек вообще редкость, больше везет дачам и коттеджам, а тут на дом аж пять штук. И один как раз в Кирюшиной квартире. Тот, «как всякий уважающий себя маг», обнаружив в себе зачатки истинного зрения, тут же начал искать в квартире домового (хотя, по глубокому убеждению Киры, поиск и общение с домовыми – исключительно ведьминская работа). И нашел. Вот этот домовой и начал по-своему предупреждать. То одна вещь исчезнет и появится в определенном месте, то другая – и опять там же. Так он место «дырки» показывал. Правда, Кирилл смысл действий не понял, но причину уловил. В доме творится что-то странное, и с этим надо срочно что-то делать.
Когда нашли только море негатива, почему-то притягиваемое именно к этому дому, но не смогли найти источник, решили звать ведьму. Ведьма, надежная и знакомая, была одна – Кира.
Вот и началась ее практика с «бдения» около дома на пару с будущими лучшими друзьями.
Дом тогда очистить удалось, помогли домовые и копилка ведьминских знаний. Заодно вычислили мага, который это сделал, и провели разъяснительную беседу. Оказалось, что паренек «ради прикола» прочитал приглянувшееся заклинание из какой-то фэнтези-книжки. А оно возьми и сработай! Только не так, как написано, а как думалось тому, кто читал. А парень ждал «страшных происшествий», чтоб друзей поразить. Вот и допоражался.
То дело, ради которого вся компания сегодня заседала в кафе, было из той же серии. Подруга Киры влюбилась в одного парня, но у нее оказалось аж двое поклонников, один из которых – сильный маг, немного знающий ведьминские приемы. Вот и привязал к себе девчонку намертво. Нет его рядом – может встречаться с любимым, говорить с ним, думать о нем. Рядом этот маг – все, как подменяли человека, даже характер менялся. Послушная становилась, делала все, что он хочет. А истинное зрение при взгляде на них двоих начинало рябить.
Такой смеси магии и наговоров Кира еще не видела. Тут ей одной точно не справиться. Тут ребята нужны. Вот они и сидели уже полчаса в кафе, беседуя на различные темы в «реале» и исследуя проблему на ментальном уровне. Проблема вставала в полный рост. С магом ребята вдвоем, в принципе, справлялись, а вот снять принуждение…
Здесь не хватало ни ребят, ни Кириных сил. Девушка подсознательно сама хотела быть зависимой. Правда, не от него, но именно этот человек ее слабостью воспользовался. И как ее от такого желания избавить, Кира не знала. Разве что…
…С этим человеком они познакомились совершенно случайно. В один из четвергов, когда Кира задремывала, сидя на корнях дерева над Москвой-рекой в Нескучном саду, который местные ( и не очень) ролевики и толкинисты называли то Нескучником, то Эгладором, к ней подошел старый знакомый из рекострукторов и попросил показать места его другу, приехавшему из какой-то глубинки. Из какой именно, Кира тогда не запомнила, ей вообще было не до чьих-то друзей.
Накануне был экзамен и очередная помощь бабушке с мамой (они отчитывали какого-то тяжелобольного человека, родственники попросили), поэтому целый день девушку тянуло в лес, заряжаться энергией. И, как она с детства привыкла, прислониться к дереву – и в сон!
Только вот спать теперь не светило и не темнило, надо показывать кому-то лес! Ладно, в баню. Заведет в какое-нибудь красивое место и нагло ляжет спать. И пусть терпит и любуется. Лесом.
Так она познакомилась с человеком, отношения с которым медленно, но верно стали приближаться к отметке «супруги».
Точнее, это все была его инициатива.
Обещание самой себе выполнилось неожиданно – девушка и сама не подозревала, что водить нового знакомого по лесу будет так интересно и увлекательно. Знакомый действительно приехал из глухомани, называвшейся Валдаем, там у него жила бабушка. Парень был сиротой, бабушка его взяла к себе подкидышем и вырастила, как умела.
Парень оказался мечтой любой ведьмы. Внимательный, понимающий, разбирался в травах, умел не только ориентироваться, но и жить в лесу. И умел не только слушать. Он с удовольствием сам рассказывал. Истории из жизни, смешные и просто интересные, легенды, случаи разные. И общих интересов у ребят оказалось очень много. Под конец он признался, что давно хотел «влиться в неформальную среду», но не решался.
Над официозностью этого «влиться» они хохотали долго и со вкусом. А потом Валентин предложил Кире ее нарисовать.
Вот тут ее усталый и вымотанный организм решил затребовать свое, и когда довольный своей работой и слегка раскрасневшийся от любования девушкой Валя решил показать Кире свой рисунок, он увидел, что девушка успела крепко заснуть.
Проснувшись, Кира обнаружила, что лежит на мягкой траве на подстеленной куртке, головой на коленях у смущенного Валентина.
С той встречи Валентин Соколов, студент пятого курса худфака, вошел в жизнь и сердце Киры Рыжевой, потомственной ведьмы и по совместительству почти дипломированного психолога, и надолго поселился там.
Отношения у ребят складывались по-разному. Завороженный рыжеволосой бестией, Валентин готов был на любые веселые сумасшествия, и вскоре скромный цивилизованный парень из провинции стал стопроцентным неформалом. В свою очередь, Кира забросила даже ведьминские дела, на несколько месяцев буквально пропав с глаз у Кирилла и Славика.
В жизнь ребят пришла любовь, оголтелая юношеская любовь с первого взгляда.
Путешествие на санях по Подмосковью, случайное попадание на ледокол, поездки по городу, с экскурсиями и в одиночку, рисунки Москвы с высоты небоскребов, сидения на крыше, ночные прогулки, попытка научить Валю прыгать с вышки и даже встреча с волками на даче у Киры. Вот с этой встречи у Валентина зародились смутные сомнения по поводу хобби Киры. Когда-то она расплывчато упомянула, что занимается странными делами. Так расплывчато, что Валя даже не стал расспрашивать. Тем более, что и его родословная тоже не отличалась стандартностью, но пугать возлюбленную он не хотел и не собирался.
А вдруг…
На волка он наткнулся совершенно случайно, зверь охотился на зайца, и бедное, перепуганное вусмерть животное вылетело из леса прямо на проселочную дорогу. Что в лесах недалеко от Москвы делают волки, Валентин понял только тогда, когда этот волк с разгону всем своим немаленьким весом налетел на парня. И, налетев, выругался отборным матом. Естественно, по-человечески.
Распрощались с оборотнем они вполне мирно; узнав, что забравшийся так далеко от поселка человек – гость той Киры, волк тут же завел приятельскую беседу. Расстались они довольными друг другом. Волк все-таки сумел с помощью Валентина добыть того зайца («понимаешь, не потому, что не могу, а из принципа»), взамен показав парню самое надежное и рыбное место зимней ловли.
Ту Киру Валя, естественно, расспрашивать не стал, но стал присматриваться к девушке. А вдруг…
Все прояснилось, когда влюбленные вернулись в Москву.
Изведенные долгим отсутствием Киры и ее отговорками, друзья пристали как репей, и Кире, немного боявшейся вполне понятной ревности друзей-магов к ее обычному, с точки зрения магии, возлюбленному пришлось всех перезнакомить. Посовещавшись, решили всей компанией прогуляться по Воробьевым горам. Славика как любителя лыжного спорта привлекло обилие спусков, Киру с Кириллом – красивые виды для фотографий, а Валентина – те же виды, только для рисования. Естественно, на месте оказалось, что все трое хотят, чтобы девушка развлекалась только с кем-то одним, игнорируя остальных. И ребята, что тоже вполне естественно, чуть не подрались. Спасла положение реакция девушки. Увидев назревавшее выяснение «кто кого круче», Кира просто развернулась и пошла в лес фотографировать. Одна. Тут же приобретя три хвоста в виде понурившихся парней.
Правда, на привале все сумели-таки помириться, признав себя ревнивыми идиотами. Сумели-то сумели, да, как оказалось, не совсем все.
Славик на фоне снежной горы выглядел настолько красиво, что Валентин, любитель красивых кадров для зарисовки, вызвался нарисовать его в полный рост. Слава, считавший себя красивым и неотразимым, тут же с удовольствием согласился. И пока эта парочка мерзла на тропинке, рассекавшей один из спусков, Кирилл пристал с отеческими расспросами к Кире.
- Где ты его откопала? Да он вообще знает с кем общается?! Он же сбежит, перетрусив, когда узнает, что ты ведьма!
- Ты что, ревнуешь? Тоже мне, Кирилл, ты-то с чего? Неужели вам так обидно, что у меня есть парень?
- А тебе, вообще, можно?
- Та-ак! Давай проясним сразу. Я виновата, что не сказалась, что со мной происходит. Вы перепугались, потому что я вам небезразлична и все такое, но этого человека я люблю, и не собираюсь его бросать из-за того, что он не маг. И вас я покидать тоже не собираюсь! В конце концов, Кирюш, у тебя же тоже есть девушка.
- Моя девушка не откуда-то, а вполне себе знакомый нам человек, а от этого можно ждать чего угодно! И вообще, он тебе не пара! Этот трус вон оттуда от ужаса грохнется, если узнает чем мы занимаемся!
Забывшись, Кирилл сопроводил свое восклицание энергичным взмахом, вложив в этот взмах столько силы и злости, сколько у него в данный момент было...
…и снег на склоне поехал вниз. Вместе с сидящими на нем ребятами.
Растерявшийся Славик успел только скорректировать собственное падение и понесся на лыжах вниз.
А Валентин даже не понял, что произошло.
От встречи на немалой скорости с ближайшим деревом парня спасла Кира.
Маленькая Кира очень жалела, что магия неосязаема, только чувствуется. Хотелось, как в сказках: раз, и превратился. Почему превращаться могут только существа, с магией рожденные? Оборотни, например? Почему подаренный чертенком цветок нельзя поставить в вазочку, так, чтобы его все видели? И почему нельзя познакомить друзей с домовым?.. Мама ей в детстве объясняла, что давным-давно люди забыли магию, решив довериться науке и технике. А ведь, когда ты что-то забываешь, оно исчезает с твоих глаз. Вот и магия исчезла, и показывается лишь тем, кто до сих пор о ней помнит.
Ведьмам и магам.
Правда, бабушка рассказывала, что человек может на какое-то время вспомнить «настоящую», осязаемую магию. Если будет защищать то или того, кого любит. Только иногда люди этого и сами не замечают, так они пугаются.
Вот и Кира испугалась. Молодая ведьма за полсекунды поняла, что сейчас произойдет, но сделать ничего не успела. Сила злости друга сработала, и любимый человек летел вниз с почти отвесного спуска. Кира даже не поняла, как оказалась на середине и сумела удержать падающего Валентина.
А вот Валентин успел увидеть слегка расплывающиеся крылья за спиной у своей девушки. Как будто кто-то воздух нагрел.
- А я не знал, что крылья могут быть такими красивыми. И такими полезными.
Кира резко обернулась – и успела заметить остаток исчезающей энергии свернувшихся полуосязаемых крыльев-предателей. Потом недоверчиво посмотрела на спасенного:
- Спасибо! И не бойся, я не буду бегать от любимой-мага, да и бежать тут чревато… - Эти слова сопровождались взглядом вниз, где Славик, со всей присущей ему непосредственностью, распекал Кирилла за тупость и ревность.
Кира счастливо улыбнулась, а глаза заискрились лукавым ведьминским огоньком.
- Во-первых, не мага, а полноценную ведьму! А во-вторых, сударь, за такие слова вы рискуете приложиться об дорожку, только не головой, а другим, более мягким местом!...
После спуска и раздачи ободряющих поцелуев (Валентину) и пинков по хвостам (специально для Кирилла), ребята уселись в деревянную беседку расставлять точки над i.
- Кстати, Валь, а почему ты сумел увидеть крылья? Ты же не маг… и истинным зрением не обладаешь?
- Ну-у… вообще-то, хоть и не маг, но обладаю.
- Эт-то как?!
- Славик, да будет тебе известно, что видеть неосязаемое могут не только маги. Обычные люди тоже могут видеть…
- А лучше того, ощущать.
- У меня другой вопрос, любимый, ты-то откуда все это знаешь?
- Меня учила бабушка, – голос у Валентина стал недовольным и даже немного виноватым.
- Бабушка? Та самая, что тебя вырастила?
- Да, но магию и все, что с ней связано, я не очень любил. Надоело! Я это все с детства видел. И ничего кроме этого…
- Вот класс! Мне бы так! А то от девушки все скрываться приходиться, а как тут скроешь? Невидная-то невидная, а как начнешь что-либо делать, так сразу заметно: либо маг, либо дебил!
- А поскольку в магов никто не верит, остается быть дебилами.
- Да уж, я об этом не думал. Я-то в город как раз от магии и бежал.
- А кто у тебя бабушка? Тоже ведьма?
- Э-э-э…что-то в этом роде…
- Это как?
В тот раз Кире так и не удалось выпытать, чем занимается бабушка Валентина. Парень сам поведал свою историю чуть позже, когда в институте девочка с их курса покончила жизнь самоубийством. Из-за чего, так и осталось неизвестным.
Кира тогда нашла Валентина в совершенно убитом состоянии. Он ничего не хотел делать, никого не замечал вокруг, и только одной фразы Кире удалось от него добиться:
- Я не знал, что родная смерть может быть такой жестокой…
Эти слова - «родная смерть» - встревожили девушку. Позже, когда с помощью ведьминского и, местами, женского опыта удалось привести Валентина в норму, она сумела добиться разъяснений.
После этого случая парень перестал избегать магии, а трио Кирилл – Славик – Кира стало квартетом. И с тех пор Валентин стал частенько поддерживать любимую и ее друзей.
Ему-то и решила позвонить Кира из уютного кафе с очень неуютными посетителями. Девушку надо спасать. Ее сознание с этого «черного мачо» мог переключить только парень с очень сильной энергией и смертельным обаянием. А кто может справиться с этим заданием лучше, чем внук самой… но это – т-ссс!

***
А в деревянном домике со смолистыми стенами в канун Рождества, пока молодые в далекой Москве праздновали свое удачное спасение с крутой горки и ведьма Кира получала свое ласковое прозвание «Ты мой рыжий снег!», бабушка Валентина решила погадать. Чуть позже, когда все празднующие улягутся спать, зеленоглазая ведьма с греческим именем тоже разложит карты, а пока…
А пока тихо горит огонь за заслонкой, согревая дом; урчит черный, упитанный, и от этого еще более наглый, кот, требуя поглажки; еле слышно шелестя, на стол ложатся карты.
Коса сегодня не звенит, сегодня удачный день, и работы не будет; коса внимательно присматривается и прислушивается, если подобные инструменты могут присматриваться куда-то и прислушиваться к чему-то. У ее черенка лежит-греется большой, тоже черный, лохматый пес. Пес спит, зная, что завтра опять придется шутливо пугать-играть с соседскими детьми, принесшими хозяйке, по старым традициям, угощения. Они знали, что старушка очень любит сладкое, и хотели задобрить. Правда, некоторые все же благодарили подарком. Страшная-то страшная, но обитательница деревянного домика и лечить умела, и часто спасала, если в том была нужда. Вот так-то, и смерть не только калечить умеет.
Интересные были у старушки карты, старые-старые и совсем не привередливые. Куда уж, за столько-то веков. Маленький Валентин очень любил смотреть, как на них бабушка гадает. А карты эти доставались только в особые дни – и на особые цели. Картинки на них были особые, не как на других, интереснее. И как будто живые. Если правильно легли, шевелились, показывали судьбу. Если беда какая или неправильно что-то, хмурились и исчезнуть норовили. Вот и смотрел малыш, как по столу фигурки прыгают да шелестят. То улыбнутся, то пальцем погрозят, то что-то ласковое говорить пытаются. Никогда не брал карт в руки малыш, живые ведь, вдруг рассердятся. Никогда не гнала бабушка внука, пока маленький был. Правда, на других при нем не гадала, только на него. А вот когда Валентин вырос, отказала.
«Нельзя, – сказала, – свою судьбу взрослую раньше срока знать, а то испортить можешь». Гордый, как все юноши, Валентин обиделся и картами больше не интересовался. А бабушка вроде и рада. И вправду, не надо жизнь взрослую раньше времени ведать, испортишь ненароком.
Сейчас карты порхали по столу: то две, то четыре, вот уже и крест появился, в круге-колесе, а у колеса то и обводы торчат, словно у руля. Сложный расклад, не частый. Не для всех людей и не для всякого случая такой расклад кладут. Много сил требует, много ответа требует. Да бабушка-то ответ держать умеет уж, а силушки много за века накопилось. Пора и потратить чуток.
Колесо-то времени. А колесо судьба вертит, а судьбы-то две, два человека в колесе вертятся, для двоих судьба старается.
- Кто?!
Вот Валентин, сокол ясный, со смертью породнившийся, от беды спасшийся, судьбу пытающий. Вот друзья его, соратники. Дело-то одно делают, да не одинаково. Сокол-то, он везде сокол, парит, присматривает. А зверьки юркие, пушистые да ловкие, колесо событий вертят, во всякую нору лезут, всякий сор ненужный хвостами выметают. Да вышние-то силы и прочие – всякие не против вроде. А вот ворон полуночный, не страшная вроде карта, да с ним солнце темное, знак опасности смертельной, предательства черного. И голубица рядом, а на ней цепи.
- Воли-то у девки нет совсем, ослепили-запорошили, да все уже, не освободить ее вам, поздно взялись! Эх вы, дети, кто ж без ведуньи да гадания в такие дела лезет? Иль ведет вас молодая да тщеславная? Иль не слепая?
Шелестят карты, бежит колесо, спроса просит, судьбу приоткрывает. Да не всякому приоткроет.
Но сейчас и не пустяк спрашивают, беда для родного сердца, коль кровь убивать будут. И не всяк спрашивает, а та, что на судьбу не пеняет, сама судьбой людской ходит. И ответа не требует, а просит, хоть и в силах приказать.
Летит колесо, летит сокол по просьбе сердечной, защищает голубицу. Да погибает от руки ворона полуночного. Не судьба ему голубей спасать, подвела сокола удача. И зверьки юркие, пушистые не сберегли пернатого, сами головы сложили, его спасая.
-КТО?!
А вот его удача, просьба сердечная, та, кому сердце и душа отданы на алтаре древнем, лиса рыжая с глазами лукавыми и знаком ведьминским.
-Ах ты!.. Змея! Не прощу…
Тянется рука к косе, летят карты веером на пол, с испуганным воем летит стремглав кот на печь.
- Ошиблась ты, подруга старая, ох ошиблась! Будет сегодня смерть одна, ой будет! Не позволю родню трогать, под беду подводить!
Потянулась бабушка, да нет, уже не бабушка, Смерть сама к своему орудию руку тянет, Смерть-карательница. Но коса ускользает из рук, не дается, звенит протестующее.
- Что?! Мне перечить? А ну!
Но не дается коса, упрашивает, а вдруг не так, вдруг ошиблась, сердце любовь и боль ослепила. Было уже такое.
- Было! Ах ты, предательница, тогда совсем другое было, и не гневалась я, права была… ох! Да ведь и вправду! Что это я, чуть опять на грабли не наступила. Эх, дура старая, ведь тогда тоже у гнева на поводке пошла! Молодая была, неопытная…
Отступила Смерть, подошла к столу понуро. Пес сочувственно шевельнул хвостом. Морщинистая рука опустилась и подобрала веер карт.
- Ну что ж, посмотрим, кто ты такая, лиса зеленоглазая, за которую мой сокол жизнь готов отдать…
Лиса-то лиса, да не лиса совсем, не лисьи у нее повадки. Так зверь детей своих охраняет, так она о зверьках юрких заботится. И не слепая она, просто смотрит не туда и знает не то. Верит она в победу, видит ее воочию, да не то видит, не туда смотрит. Верит потому, что он внук… что?!
- Ты зачем ей про меня правду рассказал, птенец ощипанный!
А правда, зачем? А клятву в любви зачем принес? Подожди, а знает ли она о клятве? Нет, не знает, но готова свою принести, по своим обычаем, но такую же связующую и нерушимую. Любят они друг друга, при любом раскладе себе сердца разобьют, если разлучить. Да и не она его предаст, ни при чем она здесь, не из-за нее погибнет сокол. Судьба у него такая, не должен он туда лезть, сам себя обманет, сам в драку полезет, сам и голову сложит. Не должен с горячей головой и обидой в сердце с сильным ворогом биться. А в обиде не лиса виновата, а голубица да ворон; глаза соколу ревность застит; коль судьбы не увидит, любовь не разгадает – сам виноват будет.
А в это время час гадания пробил и для Киры. Выбравшись, не без труда, из объятий кучерявого красавца, молодая ведьма пошла гадать на кухню. Эх, жаль нет деревянной хаты с баней. Погасить свечи, и в бане, на лавке, разложить гадание на суженого и судьбу его. Страшно было Кире: а вдруг не того полюбила, не тому клятву принесла? И за любимого страшновато: вдруг беда ждет? Она-то отвратить, наверное сможет, но лучше заранее знать. Вот еще почему девушка не открылась Валентину. Нечего свою судьбу наперед знать, а то испортить можно. А коль беда, так родные помогут, они твою судьбу уже по картам не раз и не два раскладывали. Так учили бабушка с мамой, и Кира знала, что в эту ночь они тоже смотрят, гадают на родных, чтобы помочь при случае.
Так, а вот и результаты. Эта колода нашлась сама,сама пришла в руки, и еще ни разу не врала. Но сейчас…
Странный расклад. Кира покачала головой и разложила еще раз. Как есть странный! Попробовала еще один. Нет, все-таки странно. И вроде не врут… будто отказываются говорить. Та-ак!
А если вот так? Старым бабушкиным раскладом, «Колесом времени»?
Правда, для него совсем другие карты нужны, своя колода, особая, так-то он не полный будет. Ну да полный и не надо. Страшный это расклад, на него на полный не всякая ведьма право имеет. А вот малое колесо раскладывать можно, оно даже как пасьянс используется. Правда мало кто догадывается, что пасьянсы – это тоже гадания, и не шуточные, а очень мощные. Правда, опять же, не в каждой руке.
А вот теперь правда! У-у-у!.. Это как же?!..
Кира все-таки была ведьмой, наученной ведьмами старой закалки, поэтому она совсем не удивилась, когда картами стал говорить другой. А вот то, что картами будет говорить Смерть, да еще и бабушка Валентина?! Хотя да, Смерть у нас одна, настоящая, поддельных вроде не наблюдалось. Хи! Да уж, удостоилась. Ну ладно, раз Смерть говорит такое, значит уже ничего не сделать, все решено. Только…
«Будь осторожна, береги его от него самого. Предаст он свои чувства, на роду нам ошибки такие написаны. Сделай так, что бы потери были не велики. Ты сможешь».
Ошибки на роду. Испытания рода. Испытание тех, кто посягает на многое. Испытание проходят и ведьмы, когда решают взяться за свое дело. Значит, и внуку Смерти суждено взять бабушкину косу со временем? А как же она сама? Такие существа бессмертны.
А мало ли существ в мире живет, и не все смертны, как люди! Эх… раз ей такое сказали, значит, и она с ним будет, значит, нашла бестия зеленоглазая свою судьбу, надо только ее выстоять.

***

После кафе решили идти в парк. Это была просьба девушки – посидеть с друзьями целый день. Дурочка уперлась, и даже магия не помогла. Ладно, пускай друзья! Может, что хорошее среди них найдется, достойное. А достойное нашлось. Точнее нашлась. В компании двух идиотов, к тому же еще и магов, да таких тупых, хоть и не слабых, что даже смешно стало, пришла очень красивая девчонка. Не было бы на эту потрачено столько сил, бросил бы ее! Тут такое есть взамен! Ух, аж дух захватывает. Роскошная, раскрепощенная, непосредственная, с буйной рыжей гривой. Жаль только, что грива в косы заплетена, такую красоту надо распускать, а не прятать.
Из нее такую куколку можно было бы сделать! И никому не давать. А может, и дать. Подчинить, и она на все пойдет, даже на унижение. Вот и унизить, дать друзьям, пусть завидуют. Им-то на одну ночь, а ему навсегда… эх! Ладно, замечтался! А то вон как смотрит, бестия, аж глаза горят. Какие глаза… жаль, что он время потратил на дуру эту бессловесную. Ее и ломать не надо было, сама доступ дала, всего-то и надо было, что идиотом этим ее влюбленным прикинуться, да в сон войти. И все! Никакого труда, никакого удовольствия. А ведьму эту сломать – это еще и постараться надо! У нее даже вон жених какой, ей под стать, молодой светловолосый жеребец. Да и он не хуже! И даже без магии не хуже, за ним любая девка побежит, даже самая принципиальная, а не побежит, так сломаем – сама придет, все бросит, как эта курица безмозглая. Надо же, отказать ему решила! Вот и платите теперь, влюбленные! Переспала бы, и все, забыл бы он ее. А так… живи теперь и мучайся! Так, а это что? Жених?
Маг с ведьминскими замашками вдруг осекся на полуслове и ошалело оглянулся вокруг. Он даже не заметил довольных улыбок четверки.
Когда ребята вышли из кафе, Кира решила пойти ва-банк и включила свое ведьминское обаяние на полную катушку. Вы знали, что ведьмы могут приворожить любого? Так вот, крутостью от этого не защитишься, ненавистью тоже. Просто будешь ненавидеть сильнее, на грани любви. И отвлечешься от всего. Вот Кира и отвлекла. А тут и Валентин подоспел. Взглянув на парочку, он все, ну или почти все, понял, и тут же начал охмурять девушку этого хмыря. А хмырь все плотоядно любовался Кирой. Так и чесались руки дать ему по причинному месту, да ребята и так уже пакостили вовсю: вот очнется – и посмотрим, сможешь ты теперь воли подавлять или нет.
И только где-то глубоко внутри сидела заноза. Вот оно, испытание. Легкое дело, которому суждено стать чьей-то могилой. Предупреждение бабушки Смерти.
Нет, ведьма она или кто? Спасибо, бабушка, что бы ни случилось, она сможет сохранить всех!

***

Обычный воскресный летний день. На площади у фонтана гуляют шестеро. Две парочки и двое ребят, видно, их друзей. Гуляют, смеются, спокойно разговаривают. Только чем больше времени, тем больше тихая черноволосая девушка, красивая неброской, но нежной красотой, улыбается и разговаривает со стройным молодым человеком. Они как два полюса: жаркое солнце и ночной цветок, и так же их друг к другу тянет. А их спутники, рыжеволосая красавица и черноволосый бизнесмен с ледяными глазами, прожигают друг друга взглядами. И в этих взглядах нет уже интереса и флирта, есть только ярость и ненависть: два бойца сошлись на ринге, двое равных. Остальных и не видно на этом фоне, но они есть, маленькие веселые тени, два парня, похожие на двух юрких зверьков, снуют между ними, веселят, и будто что-то делают.
Странная компания.
Вдруг противостояние разорвалось, и бизнесмен, сначала запальчиво и испуганно, будто боясь потерять нить, а потом все уверенней и хладнокровней, стал оскорблять светловолосого. Тот сначала не поддавался, потом стал закипать… тени засуетились, но без пользы. И тут – победа!
Светловолосый взял за руку рыжую красавицу, отвел в сторонку, и между ними началась ссора. Девушка старалась успокоить молодого человека, но в том взыграли гордость и ревность. Потом и ее терпение кончилось, несколько вырвавшихся слов:
«…видно, стал рыжий снег пеплом, к другому понесло…»
«…бессилен, как и сказала бабушка…»
«…а ты откуда… да ты сама!...»
«…ну и езжай в свою тишь! Мы без тебя разберемся, не надо нас опекать!»
«…ну и разбирайтесь… я в вашу магию не верю!....»
И только вслед ему смотрели совсем не гневные, а обреченные глаза.
«…спасибо, бабушка…»
И тут раздался визг тормозов и крики боли. Кира обернулась, и поняла, что они проиграли. Наташа, девушка Максима, того черного мага, бросилась под машину. Не сама бросилась, Максим заставил. Использовав последние, не оторванные ребятами нити. А сами ребята безвольными столбами стояли у фонтана.
Все. Выжиг. Не естественный - искусственно спровоцированный. Их теперь не спасти, однажды бабушка с мамой уже брали такой случай. Не спасли.
А сам Максим медленно шел к своей машине, и никто не думал его останавливать.
«Постарайся только сделать потери небольшими»…
«…я сохраню всех!»
«….даю ему клятву, голос, сердце вздох и душу свою навеки»…
Глаза Киры загорелись ведьминским огнем.
«…бабушка рассказывала, что человек может на какое-то время вспомнить «настоящую», осязаемую магию. Если будет защищать то или того, кого любит. Правда, иногда люди этого и сами не замечают, так они пугаются….»
Нет, не пугаются. Магия просыпается не только когда боишься. Когда злишься – тоже! Так вот оно какое, испытание смертью, испытание Смерти! Вот чем надо пожертвовать?! И кому на алтарь? Жестокосердному подонку? Не бывать!!
«…спасибо, бабушка…»

***
…Воскресным вечером в новостях сообщали о двух несчастьях, случившихся в самом посещаемом парке Москвы. О покончившей жизнь самоубийством девушке и взорвавшимся в своем автомобиле молодом директоре банка.
…Через два дня скоропостижно скончались в своих квартирах два закадычных друга, Кирилл Пушитов и Слава Юркий. Причина смерти – сердечный приступ.
…Вечером этого же дня их подруга, о которой так никто и не вспомнил, Кира Рыжева уехала на дачу. Больше ее никто не видел. Впрочем, никому не пришло в голову задавать вопросы.
…А Валентин в этот момент, терзаясь сомнениями, ехал на Валдай, к бабушке…

***
Бабушка часто говорила: «Жизнь летит мимо, и часто пропадает в никуда. Мы гонимся за призраками, за несбыточным и невозможным, правим себя, нужно или не нужно. И не видим жизни, не замечаем ее. И умираем, не заметив».
Эти слова вспомнились Валентину уже в поезде. После ссоры с Кирой, он не стал долго ждать, заехал к себе, наскоро собрал вещи - и на поезд. Думал, ничего, приеду к бабушке, навещу. Вдруг все образуется? И он поостынет, перестанет на нее обижаться, и Кира поймет, что не права.
Но сейчас, смотря на пролетающие за окном ели, парень вдруг начал понимать – это все. Конец их любви. Конец отношений.
Что-то произошло между ними, что-то неправильное. Валентин винит Киру, но…а вдруг это он ошибся? Вдруг Кира не причем? Он вообще не мог, как ни старался, припомнить, почему же они поругались. Что было причиной?
За окном уже давно проплыла Москва. Та самая Москва, куда Валентин три года назад уехал поступать в институт. И ни разу за это время он не попытался даже навестить бабушку. Хотя, он слал ей письма. И она отвечала, в своей незабываемой старорусской манере. Такой любимой и такой родной. Как Кира.
Валентин вдруг почувствовал острый приступ самобичевания. Как он мог! Оставить девушку одну, там, где она просила помочь! Зачем он вообще сюда приехал?! Слабовольный! Он приехал за своей судьбой, за самим собой, и что? Кто он теперь? Пустой мечтатель, погнавшийся за ненужной мечтой? Или идиот-робот, один из многих, кто за дуновением ветерка не увидел спасительной прохлады? Кто он?!
Как это узнать? Как разобраться в собственных чувствах? А настоящие ли это чувства, бывают ли они? Все, с кем он общался в институте, считают, что нет. Но при этом мечтают о преданной, чистой, искренней любви.
А вот бабушка говорит, что бывает. Что людям дан дар самим выбирать себе любовь.
А Кира вообще не говорит "любовь есть, любви нет", она просто любит... Любит. Непроизнесенное слово. Действие, доверие, что-то неуловимое, когда хочется обнять, прижать покрепче и остановить время. И даже не заняться всякими приятными непристойностями. Просто быть рядом, вместе.
Но если это не любовь? Любви не бывает так быстро. Просто - это дружба, забота... наверное.
Но почему он так сейчас скучает? Почему не может без нее, без Киры, без ее зеленущих ведьминских глаз, смешных выходок и шуток, без ее доверия и нежности. Не может. Но и простить не может.
Грустно, она ведь там одна. Совсем одна, ребят-то уже нет.
Стоп! Как нет? Почему, почему у него такое чувство, что Кирилла и Славика уже нет в живых?! Что еще чуть-чуть, и все, придет бабушка молчаливой тенью, грустно улыбнется, покачает головой и пойдет провожать в последний путь. Она так всегда, когда умирает кто-то, кого ей очень жалко. Еще и рассказать что-то может, как в древние времена.
Что там случилось? Почему он не может вспомнить?
А где-то в глубине души, там, где обычно зарождается теплое чувство, что люди назвали любовью, просыпалась сила. Нет, не магическая сила. Сила человека, идущего по своему пути. Человека, сделавшего свой выбор. Человека, понявшего, что, кого он сейчас чуть не потерял.
…воскресный летний день, шестеро гуляют около фонтана. Он пришел туда, что бы помочь Кире снять принуждение вон с той симпатичной девушки. Принуждение от этого человека, промороженного насквозь и прогнившего под своими злыми мыслями. И ведь получилось! Нет. Не получилось. Злой человек запаниковал… и вернул контроль. И вот уже они с Кирой ругаются, расстаются, и он уходит.
Что он наделал! Идиот! Как можно было бросить свою любимую из-за действий какого-то там мага?
Желание выйти на первой же остановке и полететь назад, к Кире возникло…и тут же погасло. Ничего не бывает просто так. Если они действительно погибли, все правильно. Он должен доехать до бабушки. Она его обругает, конечно, но сможет помочь. Ему и Кире.
А потом он вернется. И постарается больше никогда не оставлять любимую одну.
***
...Вдаль летит костер, пограничное пламя,
Мятежное знамя, слепая змея...
В домике с живой косой бодро работал веник. Бабушка подметала, бормоча себе под нос, и вся живность, по несчастью оказавшаяся рядом с опасным инструментом старалась поскорее сбежать. Когда черный, как уголь кот взлетел, сверкая глазищами, на печку, коса заворочалась. По серебристо-стальному лезвию пробежал светлый блик.
...Мир расплывчат, остер, и глухие стенанья
Вороненою сталью лягут в костер...
Старый пес, друг Валентинова детства, на такое безобразие лишь тихо рыкнул. Он не любил Ваську, особенно когда тот начинал скакать по стенам да окнам. А тут, нате вам! На печку залез, вражина пушистая. Веник сменился на швабру, и мокрая тряпка звонко чмокнула деревянный пол. Коса зазвенела.
...Смертью на пригорье время нас укроет
Воцарится горе с нею на земле...
- Э-эх! Да будто нужно смертушке горем кого-то укрывать! Она и сама рада бы, чтоб пожили подольше, ан нет... горе им подавай, смерть страшную и неминучую... дети неразумные... Э-эх!..
Коса зазвенела сильнее, будто соглашаясь. Бабушка лишь неодобрительно на нее покосилась.
- Не звени, не звени, может обойдется. Не слабые ведь и не маленькие. Да и предупреждала я. Справятся -, и продолжила натирать пол. Через минуту коса гулко звякнула. Старушка резко подняла голову, в глазах заблестели слезы.
- Нешто не справились? Не верю! Нет, не справились... И сокол сюда летит? Ну что ж, раз так...никуда, значит, от судьбы да призвания не деться! Не звени, родимая, не пойдем мы никуда. Сегодня не мой день, сегодня другая смерть будет.

***
...Мокрою землею, сталью вороною,
Теплыми слезами я тебя покрою.
Мир расплылся болью. Сердце ледяное
Растопили слезы...
На поле высился холмик из множества дров. Холмик доставал взрослому человеку до пояса. Напротив холмика стояла девушка. Ветер старался расплести рыжую косу, зеленые глаза были полны слез.
...Невесомый пепел растерзает ветер.
Мир смешон и светел - не для нас с тобой.
Пламя разгорится, свет с тобой простится,
Свет со мной простится... я пою...
Тихий поначалу, голос становился все громче, звонче и сильнее. Он звучал уже не тихим шепотом - громким набатом, песнью печали.
...Мир расплылся болью, горькую судьбою
Я себя укрою...не молчи.
Ветер не прекратился, не стал сильнее, просто вокруг стало тихо, словно кто-то решил присмотреться и прислушаться.
- Если вы меня слышите, примите это в знак моей памяти. Прощайте, боевые друзья, у нас все получилось.
В руках девушки появилась щепка. Рука сжалась, и щепка полетела в кучу поленьев, на лету разгораясь яркой огненной искрой. Дерево занялось сразу, ни один ветер или дождь не смог бы помешать загореться погребальному костру. В зеленых глазах отражалось пламя.
На плечо девушки легла рука. Кира резко дернулась, но ее удержали, и знакомый голос незнакомыми интонациями произнес:
- Прости за то, что меня не было рядом. Их тела не там?
- Тела мне никто не даст, - горький осадок, глухой голос, словно не им только что пели погребальную, прощальную, боевую песню. Кира обернулась. За спиной стоял Валентин, такой, каким она его видела перед ссорой Живой, любимый, с сочувствующими и беспокойными искорками в глазах.
Нет, поздно. Свою жизнь она оставила там, в парке у фонтана. Свои чувства похоронила в погребальном огне взорвавшейся машины. Свое сердце она отдала этому человеку. Свою душу пыталась сжечь на костре памяти.
Валентин подошел и ласково обнял девушку за плечи.
- Смотри.
Впереди горел погребальный костер, ввысь уносился серый дым, в языках пламени угадывались очертания тел, а руках у живых были венки, сплетенные утром под печальную песню. Венки памяти, которые сжигают, если нечего хоронить.
- Это подарок моей бабушки.
Глаза Киры расширились. Валентин хотел успокоить девушку... но тут она сама прижалась к нему и заплакала. Через несколько минут Валентин услышал ее приглушенный курткой голос:
- Передай ей спасибо.
- Сама передашь. Ты ведь со мной поедешь?
- А тебе не стыдно делать предложение рядом с могилой?
-Не-а, я же все-таки внук Смерти.
Кира улыбнулась.
***
Прошло время, и в маленьком селении недалеко от деревянного домика с душистыми стенами стала появляться красивая девушка с потрясающей рыжей гривой, правда, почти всегда заплетенной то в косы, то в хвосты. Девушка была очень общительной, милой, и вскоре у вполне цивилизованной и современной деревни появилась…да, вы правильно поняли, появилась своя ведьма.
А в городах, не только в Москве, и в селениях, все чаще стали появляться люди, пишущие стихи и рассказы о мистере Смерти.
Еще было много споров, а какого рода Смерть, если она есть, как персонаж? Молодой, красивый мужчина? Милая девушка, похожая на ведьму? Старуха с косой?
Только деревянный домик со смолистыми стенами, где началась наша история, теперь редко когда покидал смех. А скоро и вовсе голосов стало четыре. Неподалеку от огорода разбили целый садик. В центре стояли три маленькие садовые статуи, два пушистых зверька, то ли ласки, то ли хорьки и маленький голубь. На шеях у зверьков всегда висели гирлянды из цветов или ягод. Птицам и прибегающим на огороды маленьким пушистым разбойникам это очень нравилось.
Так завершилась эта история. Хотя история-то завершилась, а жизнь продолжается. И кто знает, кого встретим мы? Девушку, похожую на ведьму, парня и курчавыми волосами или их мудрую бабушку.

Вопрос: Что понравилось?
1. Рыжая зима 
1  (50%)
2. Зеркало 
1  (50%)
Всего: 2
Всего проголосовало: 1

@темы: Иэлтея ди Ауте, Рукописный мир